Книжное за май

[e_rigby_ru]

За май я прочитала всего 2 книги, потому что одна из них была слишком большая и трудная.

1. А.Герцен "Былое и думы"

Читала с подачи дочуры-мл. Она сказала, что это образцово-показательные мемуары.
Произведение довольно большое, и думаю, что она сама его прочитала не полностью (поскольку читала по гигантской программе для сдачи экзаменов), а только основное.
Основное - это встреча с Огаревым, западники со славянофилами, Белинский и письмо Чаадаева.
А я прочла целиком и вот что вам расскажу.
Герцена по молодости и горячности так потрясла история с декабристами, что он через всю жизнь пронес ненависть к Николаю I. Мне казалось, что с годами человек должен был поумнеть, поостыть и унять свою непримиримость.
За это его держали в тюрьме, ссылках. (Не помогло:}}).
Женился он на своей дальней родственнице, и это, пожалуй, была самая романтическая страница его мемуаров. Ради невесты он из ссылки тайком ездил в Москву, куда въезд ему был запрещен. Невесте подбирали других женихов, но она всех отвергла и вышла за Герцена практически подпольно.
В мемуарах Герцен описывает свои отношения и с другими дамами. В частности, у него была связь со служанкой, и он зачем-то признался в этом жене. Идиот.
Довольно смешно написано про женитьбу Огарева. Огарев женился на обыкновенной женщине, не увлекавшейся политикой. Герцен попытался раскрыть другу глаза на его неправильный выбор, и чуть не испортил с ним отношения.
Еще я не могла не обратить внимание на то, как поменялся русский язык. Автор употребляет выражение табунное чувство вместо стадного, слова бомонд, шедевр и др. пишет на французский манер. Видимо, они еще не были общеупотребительными. Ну и больше всего мне понравился синий берлинский пальто! Видимо, пальто, как нынче кофе, был мужского рода.
Философские страницы давались мне с трудом, и я дочитала до конца потому, что мне хотелось понять, как он оказался в Лондоне. Интересно, что сосланные из Петербурга и Москвы не стремились уехать за границу, так как было общеизвестно, что русский человек там очень тоскует.
Но свой выезд с семьей за рубеж Герцен описал как раз очень скомканно. Не в пример своим студенческим годам и жизни в ссылке.
Интересно было прочитать про коррупцию в провинции. Интернета не было, и пожаловаться на казенные учреждения было проблематично. А взятки там брали огромные, и это считалось нормой. Но иногда все-таки на местах творился такой беспредел, что в столицу отправляли ходоков. С риском для жизни (коррупционер делал все, чтобы жалобщик не доехал) они все-таки доносили до центра свои депеши, и не без успехов.
В то время еще было крепостное право, самоуправство помещиков автор тоже осветил в жутких красках.
В целом я соглашусь, что это интересные мемуары, прекрасно освещающие эпоху. Но лично мне было бы еще интереснее, если бы былого было побольше, а его философских дум - поменьше.

2. Эфраим Севела "Почему нет рая на земле"


Никогда не подумаешь, что такой суровый человек с бородой а-ля Хемингуэй пишет веселые книги.
Эфраим Севела родился в 1928 году в СССР, детство его прошло в белорусском городке, в дореволюционном прошлом в черте оседлости евреев. Во время войны был сыном полка, а после войны - журналистом, сценаристом, в общем, творческим человеком. В 1971 году уехал в Израиль в числе самых первых эмигрантов и там как раз написал свои книги.
В этой книжке сразу 2 вещи - "Легенды Инвалидной улицы" и "Моня Цацкес - знаменосец".
Севела - явно наследник творчества Шолом-Алейхема, и получается у него это прекрасно. Но Шолом-Алейхем переводной (писал на идиш), а Севела - наш, советский автор.
Я вот так говорю - наш, но ни Израиль, ни тем более СССР не признали его своим.
Легенды Инвалидной улицы - это байки о предвоенном детстве писателя. Где-то приукрашено, где-то приврано, но очень, очень смешно.
Я читала эту книгу вместе с обедом (есть грех, люблю читать за едой), и от смеха уделала себе всю кофточку супом:}}
Моня Цацкес - это попытка продолжить тему бравого солдата Швейка, но во Второй мировой войне. Моня Цацкес призван в литовскую роту, но поскольку в Литве до войны жило очень много евреев, то рота получилась еврейская.
Написано это практически одновременно с Войновичем и его Чонкиным. Мне кажется, что ни Севеле, ни Войновичу все-таки не удалось дотянуться до уровня Гашека. Может быть, я субъективна в этой оценке, потому что Швейк - это культовая книга в нашей семье, мы ее все время цитируем и читали не один раз.
С Моней происходят смешные истории на фронте и в тылу, местами неправдоподобные, местами с нотками еврейской грусти. А что, много у нас смешных книг про войну? Драматических, героических много. Веселых - да и не вспомню, кроме Тёркина, ничего!
В общем, рекомендую всем почитать Севелу, особенно Легенды. Хорошее настроение - будет!